Изнасилование как преступление


Объект преступления[править|править код]

Основным непосредственным объектом изнасилования является половая свобода (право по своему выбору вступать в половые отношения с определённым партнёром) или половая неприкосновенность женщины[7]. Половая неприкосновенность рассматривается как объект изнасилования лишь применительно к потерпевшим, не достигшим 16-летнего возраста, либо не способным дать согласие на половое сношение вследствие слабоумия или иного расстройства психики[8].

В качестве дополнительного факультативного объекта изнасилования могут рассматриваться телесная неприкосновенность, здоровье и жизнь потерпевшей. Кроме того, изнасилование несовершеннолетней и малолетней потерпевшей (пункт «а» части 3 статьи 131, пункт «б» части 4 статьи 131) посягает также на интересы нормального психического и физического развития несовершеннолетних[7].

Потерпевшей от изнасилования может являться только женщина. В настоящее время вопрос о возможности признания женщины потерпевшей от изнасилования не может ставиться в зависимость от её социального статуса, взаимоотношений с потерпевшим, морального облика, состояния психики и предшествующего поведения[9].

В истории уголовного права спорным являлся вопрос о возможности изнасилования собственной жены, а также проститутки. Так, И. Я. Фойницкий писал, что изнасилована не может быть жена, и даже просто женщина, с которой виновное лицо состоит в длительной связи; по его мнению, ответственность в данном случае может наступать за применение насилия само по себе, но не за изнасилование[10]. А. В. Лохвицкий обосновывает данную позицию тем, что «если бы жена и сопротивлялась его [мужа] желанию и он употребил насилие для удовлетворения, он всё-таки не может быть наказан как изнасилователь на том основании, что совокупление есть конечная цель брака, и женщина, вступая в супружество, тем самым отрекается в отношении мужа от права неприкосновенности». С данным высказыванием солидаризуются и некоторые современные учёные (правда, признавая право женщины на несогласие с необходимостью выполнять извращённые половые потребности, а также учитывая возможность фактического прекращения брачных отношений)[11].

Большая часть юристов в СССР и России придерживалась и придерживается противоположной точки зрения. Возможность изнасилования жены обосновывается тем, что брачный союз, хотя и предполагает наличие «супружеского долга», под которым понимаются обещания взаимной физической близости, является равноправным, не допускающим принуждения со стороны одного из субъектов. Ни закон, ни современная общественная мораль не связывают вступление в брак с отказом от права на половую свободу, не признают обязанности женщины в любой удобный для мужа момент удовлетворять его половую потребность. Напротив, брачные отношения связываются с взаимным уважением потребностей и чувств друг друга, так что муж должен согласовывать свои потребности и желания с потребностями и желаниями жены[12].

Имеет специфику уголовно-правовая оценка полового сношения, осуществляемого постоянным половым партнёром в отношении женщины, находящейся в беспомощном состоянии вследствие опьянения. Указывается, что, как правило, в такой ситуации у мужчины обычно (если ему не известно обратное) имеются все основания предполагать наличие согласия на вступление в половые отношения. Ввиду этого в литературе предлагается не квалифицировать данное деяние как изнасилование, если потерпевшая заранее не высказала нежелание на вступление в такой половой контакт[13].

По поводу невозможности изнасилования проститутки высказывался А. Фейербах, который заявлял, что в данном случае квалификация должна осуществляться по общим нормам о преступлениях против личности[14]. По его словам, «изнасилование в качестве предмета посягательства предполагает непорочную женщину, образ жизни которой показывает, что она не представляет своё тело для удовлетворения похоти любого человека»[15]. Н. Неклюдов указывал, что признание женщины потерпевшей от изнасилования предполагает посягательство на её честь и целомудрие, которые, по его мнению, отсутствуют у проституток. Схожие суждения высказывали Н. С. Таганцев и И. И. Фойницкий, которые указывали, что нахождение проститутки в публичном доме, в обстановке продажного разврата заставляет лицо, осуществляющее принуждение, заподозрить его притворность, неискренность, что исключает изнасилование. Однако данные учёные, как и большинство криминалистов, признавали возможность изнасилования проститутки в условиях, когда она не исполняет своих «профессиональных обязанностей», и когда не возникает сомнений в том, что оказываемое сопротивление носит реальный характер[13].

В настоящее время подобные воззрения не находят поддержки у учёных и практиков. Считается, что предоставление женщине права по своей воле выбирать половых партнёров не может ставиться в зависимость от рода её занятий, морального облика или характера поведения. Подобные разъяснения встречаются в судебной практике ещё с 1920-х годов[16].

В то же время, отмечается, что нередко потерпевшие от изнасилования сами создают ситуацию, провоцирующую виновного на совершение действий сексуального характера. Ввиду этого некоторые учёные (например, А. П. Дьяченко) выдвигают предложения о выделении привилегированного состава изнасилования, в котором основанием для смягчения ответственности выступает совершение женщиной аморальных поступков и добровольное участие в ситуации, предполагающей повышенный риск совершения изнасилования. Отмечается также, что аморальное поведение потерпевшей может быть учтено в качестве смягчающего ответственность обстоятельства[16].

Достаточно часто (около 7 % выявленных фактов изнасилования) потерпевшими становятся лица, о которых виновный имел обязанность заботиться (например, дочь или падчерица). В связи с этим в литературе предлагается возможность введения в ст. 131 квалифицирующего признака, усиливающего ответственность за совершение деяния в отношении таких лиц[17]. В настоящее время усиливается ответственность за изнасилование таких потерпевших, лишь если они не достигли определённого возраста.

В соответствии с частью 3 статьи 20УПК РФ, изнасилование относится к категории дел частно-публичного обвинения, которые по общему правилу могут возбуждаться лишь по заявлению потерпевшей, но не подлежат прекращению в случае выражения потерпевшим намерения отказаться от уголовного преследования. Возбуждение дел об изнасиловании без заявления потерпевшей возможно лишь при исключительных обстоятельствах, определяющих невозможность или затруднительность обращения с заявлением (зависимое состояние, тяжкая болезнь, смерть и т. д.).

Некоторые учёные предлагают разрешить по делам об изнасиловании прекращение уголовного преследования в связи с примирением потерпевшей и виновного лица (П. С. Яни, А. Н. Игнатов, С. Г. Келина, А. В. Сумачёв). Кроме того, предлагается признать возможность освобождения от ответственности или наказания за изнасилование в связи со вступлением потерпевшей и виновного в брачные отношения, носящие реальный (а не фиктивный) характер[18]. Аналогичная норма в настоящее время предусмотрена в статье 134 УК РФ, допускающей освобождение от наказания лица, вступившего в добровольное половое сношение с потерпевшей в возрасте от 14 до 16 лет, в связи с заключением брака.

Объективная сторона преступления[править|править код]

Объективная сторона изнасилования включает в себя[7]:

  • деяние — совершение полового сношения;
  • альтернативные способы совершения деяния: применение насилия или угроза его применения к потерпевшей или к другим лицам, либо использование беспомощного состояния потерпевшей.

Исходя из этого, можно выделить три вида изнасилования. В первом для совершения полового сношения виновный применяет насилие к потерпевшей или к другим лицам. Во втором имеет место лишь угроза применения насилия. Наконец, третий вид изнасилования предполагает использование беспомощного состояния потерпевшей без применения к ней насилия[19].

Если лицо добивается вступления потерпевшей в половое сношение с ним другими способами (например, обманом или обещаниями жениться), состав изнасилования отсутствует (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 15 июня 2004 года «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»). В литературе отмечается, что некоторые виды обмана тесно соприкасаются с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Например, если потерпевшая вступает в половое сношение, заблуждаясь относительно личности партнёра (например, приняв постороннее лицо за своего супруга), либо если в силу невежества и под влиянием обмана потерпевшая воспринимает половое сношение как необходимую часть медицинской процедуры, по мнению некоторых авторов, содеянное может квалифицироваться как изнасилование, совершённое с использованием беспомощного состояния потерпевшей, не осознающей характера и социального значения совершаемых с ней действий[20].

В медицине половым сношением (половым актом, лат. coitus) считается физиологический процесс, началом которого является введение во влагалище полового члена, а завершением — эякуляция и оргазм. Однако данный термин в медицинской литературе и литературе общего характера нередко употребляется и применительно к иным формам половых контактов, сопряжённых с введением полового члена в различные полости тела (оральный секс, анальный секс). Такое толкование воспринималось и судебной практикой до принятия УК РФ 1996 года. Однако с введением в действие УК РФ подобные действия стали рассматриваться как «иные действия сексуального характера», а под половым сношением стал пониматься исключительно естественный гетеросексуальный акт[21].

Правовое определение понятия «половое сношение» давалось в п. 1 ППВС № 11. В ППВС № 16 данный вопрос не рассматривается. Под половым сношением понимается совершение полового акта между мужчиной и женщиной. В литературе данное понятие нередко уточняется. Так, Г. Л. Кригер предлагает понимать под половым сношением естественный гетеросексуальный акт, имеющий результатом продолжение человеческого рода[22].

Разграничение между «естественным» гетеросексуальным половым актом и иными формами сексуальных контактов в некоторой мере является искусственным. С ним связаны определённые проблемы при квалификации. Так, действия виновного, совершившего с потерпевшей два насильственных половых сношения, разделённых небольшим промежутком времени, будут квалифицированы только по ч. 1 ст. 131 (в отсутствие квалифицирующих признаков) как единое продолжаемое преступление. Совершение же в аналогичной ситуации полового сношения и иных действий сексуального характера будет квалифицировано по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 131 и ч. 1 ст. 132. В результате различными будут максимальные наказания: в первом случае максимальное наказание составит 6 лет лишения свободы, а во втором — 9 лет лишения свободы (в результате частичного сложения наказаний). При этом степень общественной опасности этих деяний примерно одинакова. В литературе отмечается, что «вряд ли в приведённых случаях можно говорить о торжестве принципа справедливости, когда практически сходные деяния влекут столь различные уголовно-правовые последствия»[23]. В литературе отмечается, что поскольку санкции и квалифицирующие признаки статей 131 и 132 УК РФ являются идентичными, целесообразным является объединение их в единое деяние[24].

Термин «насилие» в русском языке понимается как «применение физической силы к кому-нибудь», «принудительное воздействие на кого-, что-нибудь», «умышленное, противозаконное применение физической силы против другого лица, вопреки его желанию»[25]. В уголовном праве насилие понимается как совершаемое умышленно и с нарушением правовых норм воздействие на организм или психику потерпевшего, осуществляемое против его воли или помимо его воли[26].

Наиболее часто встречается физическое насилие, под которым понимается непосредственное физическое воздействие на организм потерпевшей. Физическое насилие предполагает совершение активных действий виновным, в том числе с использованием различного рода орудий и средств. Последствием физического насилия может выступать причинение вреда здоровью потерпевшей[27]. Составом изнасилования охватываются такие виды насилия, как удержание, связывание и иные подобные действия, нанесение побоев, умышленное причинение лёгкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшей. Применение насилия, влекущее более тяжкие последствия, требует дополнительной квалификации[28].

Спорным является вопрос о включении в содержание физического насилия применения одурманивающих веществ, способных вызвать бессознательное состояние (алкоголь, наркотические средства, психотропные вещества, сильнодействующие и ядовитые вещества). Некоторые учёные (В. И. Симонов) придерживались точки зрения, согласно которой даже принудительное введение в организм потерпевшей таких веществ не образует физического насилия. Общепринятой в настоящее время является точка зрения, согласно которой введение таких веществ в организм потерпевшей против или помимо её воли (в том числе путём обмана) рассматривается как физическое насилие, так как при этом возможно причинение вреда здоровью; добровольное употребление таких веществ не может быть расценено как применение насилия[29]. Споры вызывает также необходимость в таких ситуациях указания в судебно-следственных документах на оба способа применения изнасилования: как применение насилия, так и использование беспомощного состояния. В различных работах предлагается указывать как только на применение насилия или только на использование беспомощного состояния, так и на оба этих способа. Судебная практика также не выработала единой позиции по данному вопросу[29]. Если потерпевшая была приведена в бессознательное состояние с использованием таких веществ с иными целями, нежели совершение изнасилования (например, для изъятия имущества), а умысел на изнасилование возник лишь после их применения, применение данного вида насилия требует самостоятельной квалификации[30].

Также неоднозначной является позиция учёных и практиков по поводу необходимости прямого физического воздействия на потерпевшую при ограничении её свободы для признания таких действий физическим насилием. Некоторые авторы (И. И. Горелик) вовсе не признают ограничение свободы физическим насилием, другие требуют непосредственного воздействия на тело потерпевшей (связывание рук, применение наручников — Л. Д. Гаухман), третьи признают насилием в том числе такие методы ограничения свободы, которые не связаны с непосредственным физическим воздействием (например, оставление в закрытом помещении — Л. В. Сердюк)[31].

Исторически в теории уголовного права насилие связывалось с преодолением сопротивления потерпевшей. Я. М. Яковлев указывал, что для признания полового сношения совершённым с применением насилия принудительное воздействие виновного на потерпевшую, во-первых, должно являться непрерывным, то есть продолжаться до самого полового сношения (если потерпевшая не впала в состояние беспамятства), во-вторых, должно иметь максимально активный характер с учётом обстановки посягательства, так что у виновного не должно возникать сомнений относительно нежелания потерпевшей вступить в половую связь[32]. Существовало также мнение относительно того, что в отсутствие иных факторов (например, применения оружия или связывания потерпевшей, либо значительного неравенства физических возможностей) совершение насильственного полового сношения одним мужчиной в отношении здоровой женщины невозможно, так как активное сопротивление потерпевшей лишает виновного способности совершить половой акт[33].

Однако в настоящее время применение физического насилия не связывается с наличием сопротивления потерпевшей, так как теория уголовного права и судебная практика учитывают возможность того, что потерпевшая не сопротивляется виновному из страха перед более серьёзным насилием, в результате понимания бессмысленности сопротивления, либо в результате того, что её воля была парализована внезапным воздействием со стороны виновного[33].

Составом изнасилования охватывается только такое насилие, которое применяется с целью принудить потерпевшую к вступлению в половое сношение. Применение физического насилия в ходе добровольного полового сношения (например, из садистских побуждений) или уже после полового сношения (для запугивания жертвы), либо в процессе создания условий совершения преступления (при доставлении потерпевшей на место преступления) требует самостоятельной квалификации[27].

Угроза насилием представляет собой один из видов психического насилия, состоящий в высказывании намерения применить физическое насилие. Угроза может высказываться как в адрес самой потерпевшей, так и в отношении иных лиц, благополучие которых является важным для потерпевшей. Целью применения угрозы является устрашение потерпевшей, направленное на предотвращение сопротивления с её стороны[31].

Спорным является вопрос о возможности использования для совершения изнасилования иных видов психического насилия, характеризующихся неинформационным воздействием на бессознательную сторону психики потерпевшей (например, гипноз, применение техник нейролингвистического программирования и др.)[34]. Эффективность таких методов и техник подавления воли потерпевшей не является общепризнанной.

Угроза при изнасиловании не обязательно носит реальный характер. Виновный может на деле не иметь намерения осуществить угрозу, либо даже не иметь возможности её осуществить. Если угроза воспринималась потерпевшей как реальная, способная осуществиться в реальной действительности и в результате могла использоваться для подавления её сопротивления, этого достаточно для квалификации деяния как изнасилования[28]. В то же время, необходимо учитывать объективные свойства угрозы, так как потерпевшая в силу своих психических свойств может воспринимать как угрожающие и такие действия, которые со всей очевидностью не могли быть реализованы виновным, либо действия, которые вовсе по своим объективным признакам не являющиеся угрожающими[35].

Угроза при изнасиловании не может быть направлена в будущее: если виновный обещает совершить какие-либо насильственные действия не в данный момент, а в будущем[36]. Несмотря на то, что отдельные учёные (Р. А. Левертова, Ю. В. Александров) признают способом изнасилования и такую угрозу, судебная практика исходит из того, что при этом не создаётся положения безвыходности, при котором единственным способом предотвращения вреда служит согласие на вступление в половое сношение[37].

Угроза должна быть достаточно существенной, сопоставимой по своей силе с непосредственным физическим воздействием[35]. Например, это может быть угроза нанести побои, причинить вред здоровью, ограничить свободу, заразить каким-либо заболеванием (в том числе ВИЧ-инфекцией), совершить похищение человека, захват заложников, иное насильственное преступление (в том числе насильственного полового преступления в отношении другого лица, благополучие которого дорого для потерпевшей)[38]. Угроза совершить иные действия, кроме применения насилия (например, разгласить порочащую информацию, тайну усыновления или удочерения, уничтожить или повредить имущество), не может являться способом совершения изнасилования, однако в определённых случаях может влечь за собой самостоятельную уголовную ответственность (в том числе по ст. 133 УК РФ «Понуждение к действиям сексуального характера).

Форма угрозы может быть как словесной, так и иной: например, угроза может быть выражена в форме жестов, действий (например, демонстрация оружия) и т. п.[39]

Важным элементом состава изнасилования является отсутствие согласия потерпевшей на совершение с ней полового акта с применением насилия или в беспомощном состоянии. Отмечается, что насильственное совершение полового акта с женщиной, имеющей мазохистские наклонности, с её согласия, не является изнасилованием, даже если при этом используются средства приведения её в беспомощное состояние, причиняются побои или лёгкий вред здоровью[9]. Однако применение истязания, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в указанной ситуации может рассматриваться как самостоятельное деяние, квалифицируемое по статьям 111, 112, 117 УК РФ.

Сложным является вопрос квалификации деяния в ситуации, когда потерпевшая выразила несогласие с совершением полового акта, однако сопротивления не оказывала, в результате чего ни насилие, ни угрозы насилием в её отношении не применялись. В судебной практике присутствуют примеры, когда в такой ситуации действия мужчины признавались правомерными:

Однако возможны и ситуации, когда при отсутствии насилия и прямо высказанной угрозы виновный создаёт для потерпевшей такую обстановку, что она не может противостоять его намерениям (например, навязчивые «предложения» вступить в половую связь в обстановке, когда потерпевшая испытывает сильный страх, не чувствует в себе сил для сопротивления и не может обратиться за посторонней помощью). Практикой такие ситуации могут рассматриваться как изнасилование, совершённое с использованием беспомощного состояния потерпевшей[41]. Некоторые авторы предлагают рассматривать такую ситуацию не как использование беспомощного состояния, а как применение угрозы[38].

Адресатом насилия или угрозы может быть как сама потерпевшая, так и иные лица. ППВС № 16 в п. 4 указывает, что в качестве иных лиц выступают прежде всего близкие родственники потерпевшей.

Однако насилие или угроза в целях преодоления сопротивления потерпевшей может применяться и к иным лицам, благополучие которых ей небезразлично. Перечень таких лиц не ограничен. Следует иметь в виду, что способом совершения изнасилования применение насилия или угрозы в отношении иных лиц может быть только если оно направлено на подавление сопротивления жертвы. Если оно является средством скрыть преступление путём устранения нежелательных свидетелей или устранения препятствий для изнасилования, оно подлежит квалификации как преступление против жизни или здоровья[22].

Спорным в теории уголовного права является вопрос о необходимости самостоятельной квалификации насилия, применяемого к иным лицам, для преодоления сопротивления потерпевшей. Одни авторы (Н. К. Семернева, И. В. Шишко) указывают, что такое применение насилия охватывается объективной стороной изнасилования и не требует дополнительной квалификации по иным статьям Уголовного кодекса[43]. Другие авторы указывают, что носителем дополнительного объекта (здоровья) в изнасиловании может признаваться только носитель основного, то есть потерпевшая, в отношении которой совершается половое сношение, и, соответственно, применение насилия к другим лицам требует самостоятельной квалификации по статьям о преступлениях против здоровья[44].

Сложным является вопрос квалификации изнасилования, совершённого с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Указывается, что использование беспомощного состояния по существу может рассматриваться как разновидность насилия в форме принуждения к совершению действий, которые лишь терпятся лицом из-за отсутствия реальной возможности препятствовать их совершению[37]. Некоторые учёные указывают, что беспомощное состояние в основном связывается с отсутствием возможности потерпевшей дать явно выраженное согласие на вступление в половую связь[45], однако практикой использованием беспомощного состояния признаются и ситуации, когда согласие даётся с пороком воли (например, при наличии психического расстройства или малолетнем возрасте потерпевшей), либо когда у потерпевшей отсутствует реальная возможность оказать сопротивление виновному[46].

Данный признак является оценочным и устанавливается судом с учётом конкретных обстоятельств дела. ППВС № 16 в п. 5 указывает, что лицо может быть признано находящимся в беспомощном состоянии в тех случаях, когда оно в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние), возраста (малолетнее или престарелое лицо) или иных обстоятельств не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу. Виновный, совершая изнасилование, должен сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии.

Спорным является вопрос о возможности признания возможным изнасилования потерпевшей, находящейся в состоянии гипнотического транса. Данный вопрос рассматривался участниками Международного съезда судебных медиков в Брюсселе в 1898 году, где большинство участников признали невозможность такого события, поскольку приведение в состояние гипнотического транса возможно лишь с согласия человека. Однако некоторые правоведы продолжают считать такое изнасилование возможным, например, в ситуации, когда введение в транс осуществляется в иных целях, нежели совершение полового сношения[47].

В отношении возможности изнасилования потерпевшей, находящейся в состоянии естественного сна, судебными медиками высказывается мнение, что такое деяние возможно лишь в ситуации, когда женщина уже имела опыт половых контактов (не является девственницей) и находится в состоянии чрезвычайного утомления, либо если сон имеет особенно крепкий характер[48].

Специфику имеет установление беспомощного состояния в ситуации, когда оно вызвано употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ. С беспомощным состоянием связывается лишь тяжкая степень опьянения указанными веществами, которая лишала потерпевшую женщину возможности оказать сопротивление насильнику. В литературе высказывается мнение о том, что высказывание потерпевшей, находящейся в состоянии опьянения, согласия на вступление в половое сношение исключает квалификацию деяния как изнасилования, поскольку даже при отсутствии реального осознания совершаемых с ней действий данный факт исключает вину лица, добросовестно заблуждавшегося относительно волеизъявления потерпевшей[49].

Так, областным судом В. был осужден за изнасилование несовершеннолетней Л. с использованием её беспомощного состояния. В., работавший тренером в спортивной школе молодежи, познакомился с ученицей 10 класса средней школы Т., после чего несколько раз встречался с ней в компании с другими лицами и распивал спиртные напитки. В одной из выпивок принимала участие подруга Т., также ученица 10 класса. Однажды Т. и Л. позвонили В. по телефону и предложили встретиться. Во время встречи они решили поехать за город. В. взял такси, купил бутылку водки, бутылку вина и закуску. По приезде в лес они расположились на траве и стали выпивать. Т. выпила 50 гр., а остальное распили В. и Л. Поскольку они опьянели, В. счел неудобным в таком виде возвращаться в город на рейсовом автобусе и дал Т. деньги, чтобы она съездила в город и приехала за ними на такси. Оставшись вдвоем с Л., В., воспользовавшись её опьянением и, по мнению суда, её беспомощным состоянием, изнасиловал Л. Вышестоящая судебная инстанция не согласилась с такими доводами и указала, что имеющиеся в деле данные не свидетельствуют о том, что Л. во время полового сношения находилась в беспомощном состоянии и что она была против вступления в половую связь с В. Из материалов дела усматривается, что Л. и Т. постоянно искали встреч с В. и сами были инициаторами этих встреч, хотя и знали, что В. женат и имеет ребенка. Не возражали они и против выпивки в лесу. В частности подтвердили, что В., наливая Л. вино, говорил: «Скажи, когда хватит». Потерпевшая Л. показаний В. о совершении с ней полового акта по добровольному согласию не опровергала, а лишь пояснила, что была пьяна и ничего не помнит. Однако показания Л. о том, что она не сознавала своих действий, не могут быть признаны достоверными. По этому поводу осужденный В. показал, что хотя Л. была с ним наедине в лесу в состоянии опьянения, однако она отдавала отчет своим действиям и на его ухаживания отвечала взаимностью. При этом В. привел некоторые подробности в поведении Л., свидетельствующие о правдивости его показаний. Объяснения В. находят подтверждение и в других материалах дела. Допрошенный в качестве свидетеля шофер такси Б., который привез Л. и В. в город из леса, показал, что Л. была пьяна, но в машину села сама и на вопрос В. назвала свой адрес. Дорогой В. шутил с ней, а когда подъехали к её дому, попрощался и сказал, чтобы она завтра пришла к нему, на что Л. ответила согласием. Из материалов дела видно, что по возвращении Л. домой её родители заметили, что она пьяна, а её одежда находится в неряшливом виде. Мать потерпевшей Л. показала, что на её вопрос: «Что с ней произошло?» — дочь ничего вразумительного не ответила, лишь сказала, что «она любит одного парня», и легла спать. В связи с изложенным вышестоящая судебная инстанция пришла к выводу, что у суда не было достаточных оснований для признания В. виновным в изнасиловании Л. путём использования её беспомощного состояния[50].

Судебная практика различает физические и психические причины беспомощного состояния потерпевшей. Для установления наличия такого состояния могут использоваться различные доказательства, среди которых существенная роль принадлежит заключению судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы. Для признания изнасилования совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица не имеет значения, было ли оно приведено в такое состояние самим виновным (например, напоил спиртными напитками, дал наркотики, снотворное и т. п.) или находилось в беспомощном состоянии независимо от действий лица, совершившего указанное преступление.

В силу прямого указания закона (примечание к ст. 131) беспомощными признаются также лица, не достигшие 12-летнего возраста, так как, по мнению законодателя, они не могут понимать характер и значение совершаемых с ними действий. Ранее в судебной практике встречались случаи признания малолетних моложе 12 лет (даже, например, 9-летних[51]) способными иметь определённую осведомлённость о сексуальных отношениях между мужчиной и женщиной. При этом Верховный Суд РФ указывал на такие факторы, как образ жизни матери, поведение в семье, наличие предшествующего сексуального опыта. Ввиду этого соответствующие положения закона теоретиками оцениваются как спорные.

Необходимо иметь в виду, что наличие предшествующего сексуального опыта у малолетней потерпевшей не исключает признания её находящейся в беспомощном состоянии, так как сам по себе факт полового контакта не обязательно предполагает знания о характере и значении половых отношений. Равным образом не исключается признание отсутствия беспомощного состояния у малолетней потерпевшей, не имевшей ранее сексуального опыта, но имеющей достаточную степень осведомлённости о социальной сути половых отношений[52].

Изнасилование следует считать оконченным с момента начала полового акта независимо от его завершения и иных наступивших последствий (п. 7 ППВС № 16). Моментом начала полового акта в научных публикациях признаётся момент проникновения полового члена мужчины в женские половые органы[53].

Исходя из того, что для признания изнасилования оконченным не требуется наступления каких-либо последствий (например, физиологического завершения полового акта или растления потерпевшей), большинство учёных признаёт состав изнасилования формальным. Некоторые авторы к последствиям изнасилования относят непосредственно совершение полового акта (Л. А. Андреева) или нарушение общественных отношений, выражающееся в ущемлении половой свободы (Б. А. Блиндер) и, соответственно, признают состав изнасилования материальным. Однако подобное мнение не является общепризнанным в науке уголовного права[54].

Если лицо действовало с целью совершить изнасилование, и применённое им насилие было средством к достижению указанной цели, однако данное намерение не было осуществлена по независящим от него причинам (в том числе, например, при физиологической неспособности осуществить половое сношение из-за отсутствия эрекции, либо вследствие невозможности введения полового члена во влагалище малолетней потерпевшей), имеет место покушение на изнасилование. Как правило, возможно лишь неоконченное покушение на изнасилование. В литературе отмечается, что в исключительных ситуациях возможно и оконченное покушение (например, если в процессе подавления сопротивления потерпевшей ей была причинена смерть, и виновный, не осознавая этого, совершал половой акт уже с мёртвым телом)[54].

В любой момент до начала осуществления полового сношения возможен добровольный отказ от изнасилования. Согласно п. 7 ППВС № 16, если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно и окончательно отказалось от совершения изнасилования (но не вследствие причин, возникших помимо его воли), содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления (например, побоев или причинения вреда здоровью).

Повод для добровольного отказа не имеет уголовно-правового значения, если он не является объективным препятствием для доведения преступления до конца. В качестве возможных поводов отказа в литературе называется страх перед наказанием, заражением венерической болезнью или ВИЧ-инфекцией, состояние менструации потерпевшей, просьбы о пощаде и т. д.[55] При этом указывается, что данный перечень специфичен для права России, так как в праве других стран перечень возможных оснований для отказа может быть как более узким (США), так и более широким (Германия)[56]. По поводу страха перед наказанием указывается, что следует различать страх перед наказанием, вызванный обстоятельствами, в которых совершение преступления приведёт к практически неминуемому привлечению к уголовной ответственности, и абстрактный страх перед возможным наказанием[57]. Признание отказа добровольным возможно лишь во втором случае. Не является добровольным и отказ от совершения преступления в результате физиологической неспособности совершить половой акт. Не признаётся добровольным отказом перенос намерения совершить половой акт на другую потерпевшую (так, в вышеприведённом примере с нападением на 13-летнюю М. в лесу действия виновного были квалифицированы судом как покушение на изнасилование малолетней и оконченное изнасилование совершеннолетней потерпевшей).

Субъект преступления[править|править код]

Субъектом изнасилования может являться только мужчина, достигший возраста 14 лет. Женщина может являться лишь соисполнителем изнасилования, если она применяет насилие с целью преодоления сопротивления потерпевшей при групповом изнасиловании[58]. Как мужчина, так и женщина может выступать соучастником изнасилования в роли организатора, подстрекателя или пособника.

Субъектом изнасилования также признаётся лицо, подговорившее (или склонившее иным образом) совершить насильственное половое сношение лиц, не подлежащих уголовной ответственности (например, малолетних или невменяемых). Соучастие в таком случае не возникает, имеет место посредственное причинение.

Субъективная сторона преступления[править|править код]

Субъективная сторона изнасилования характеризуется виной в форме прямого умысла. Российским правом не воспринята получившая распространение в некоторых государствах мира концепция так называемого «изнасилования по неосторожности», в качестве которого рассматривается совершение полового сношения в ситуации, когда поведение женщины ошибочно воспринимается мужчиной

Мотив и цель не являются обязательным признаком состава изнасилования. Обычно изнасилование совершается с целью удовлетворения сексуальной потребности, то есть по сексуальным мотивам. Встречаются и иные мотивы совершения изнасилования: ревность, хулиганский мотив и др.[59]. Известны случаи совершения изнасилования из мести за нежелание женщины вступить в брак, а также «изнасилования по найму», совершаемого из корыстных побуждений[60]. Согласно социологическим исследованиям, в начале XXI века в России до 3 % жертв изнасилований вместо обращения в правоохранительные органы нанимали исполнителей для «заказного» изнасилования жён, сестёр или дочерей преступников[61].

Условное осуждение. Условно досрочное освобождение

Как показывает анализ судебной практики, возможность получить условное осуждение по делам о насильственных действиях сексуального характера крайне мала. Практически 85% всех обвиняемых по данной категории преступлений получают реальные сроки наказания. Даже при наличии смягчающих наказание обстоятельств, таких как признание вины и активное способствование расследованию преступления, виновный может рассчитывать на минимальную меру наказания (по данным преступлениям это 3 года лишения свободы).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *